nutrisale (nutrisale) wrote,
nutrisale
nutrisale

Смертельное усилие (Часть 2)

Логотип WADA
Логотип и эмблема WADA. С черным фоном всё понятно – это зловещий цвет, в который всегда одевают тех, кто должен устрашать. Закон психологии. Но непонятно, что означают две зеленые полоски на черном фоне? Они явно нарисованы двумя пальцами, окунутыми в краску. И это сразу напоминает выражение «как два пальца обоссать»…

(Окончание. Начало см. в предыдущем посте)

Самовыживание бодибилдинга

Если в нынешнем мире не бороться с допингом в спорте, то это отвратит крупных рекламодателей, а то и политических заказчиков. И без тех и без других не получишь денег. Тенденция такая. Вот, например, свежий случай этого года, когда от Шараповой шарахнулись как от чумы Nike и TAG Heuer – мешки с большими деньгами. Остальные рекламодатели остались, зато многие ведущие теннисисты громко рассказали, как сильно они осуждают Шарапову, а некая Дженнифер Каприати даже предложила лишить ее всех профессиональных титулов.

Ага, забойщик** отделяет от стада намеченную жертву, но спортсмены продолжают бежать скопом в этом стаде и на ходу кукарекают, как они ненавидят допинг и презирают отщепенцев. То ли забоялись за свои контракты с Найком, то ли это синдром тоталитарного общества. В данном случае – спортивного общества…

Так может ли спорт существовать с допингом, но без транснациональных корпораций-спонсоров и без патриотической нагрузки?

Еще как может! Один из примеров – бодибилдинг. Он никогда не был окэшен крупными спонсорами из-за известных причин: допинг и отсутствие четких критериев, которые позволяли бы признать его настоящим спортом***. Поэтому бодибилдинг вполне себе существовал и существует в собственной нише за свои деньги, а «самый главный» бодибилдинг – федерация IFBB – и вовсе был частной лавочкой братьев Вейдеров – Джозефа (1920–2013) и Бенджамена (1923–2008), Маркса и Энгельса современного бодибилдинга.

Бен Вейдер, наполеоновед****, мыслил масштабно и мечтал сделать бодибилдинг олимпийским видом спорта. В начале 1970-х он обратился к президенту МОК лорду Килланину и получил ответ: «Только через мой труп». Олимпийская борьба с допингом началась в 1968, и бодибилдинг со своей репутацией в эти реалии не вписывался. Десять лет спустя Бен Вейдер подкатил к следующему президенту МОК – Хуану Самаранчу. Хуан от Бена не отмахнулся, но объяснил, что no pain, no gain без борьбы с допингом бодибилдингу ловить нечего. Сказано – сделано.

Первое допинг-тестирование IFBB провела в 1986 на любительском чемпионате мира. А в 1998 Самаранч наконец-то сдался и объявил, что Исполком МОК признал федерацию IFBB. В 2000 IFBB с умыслом провела любительский чемпионат Европы в Лозанне, в городе, где расположена штаб-квартира МОК и где годом раньше была учреждена WADA. На чемпионат с визитом вежливости удалось заманить самого Самаранча. Но потом что-то пошло не так, а точнее – в 2001 покладистый Самаранч ушел в отставку, а новый глава МОК Жак Рогге оказался упертым гентским бюрократом. Олимпийские притязания бодибилдинга как-то полностью поутухли, но IFBB уже по самое не хочу увязла в антидопинговой борьбе, совершенно не отрефлексировав, насколько бодибилдинг смешон со своими жалкими потугами доказать чистоту своей мочи.

Культуризм без допинга? Как песня без баяна! Другие международные федерации бодибилдинга этой дурью не маются (некоторые, правда, маются другой дурью) – и всё у них нормально. Моча кровавая в глазах у них не стоит.

Бодибилдинг в СССР/России – еще более яркий пример жизни без денег. В СССР культуризм существовал с середины 1960-х не просто на низовом уровне, а еще и в полуподпольном состоянии. Потом пришли голодные 1990-е. И ничего! Бодибилдеры крутились и до сих пор крутятся, как-то изыскивая средства для тренировок, спортпита, химии и соревнований. Наоборот, попытки повысить общественный статус бодибилдинга вслед за IFBB привели к помпезному антидопинговому заигрыванию, но ничуть не улучшили ситуацию. На сцену продолжали выходить нахимиченные качки с вываливающимися животами. Потеря эстетики, потеря популярности, снижение числа зрителей, недостаток спонсоров, трудности с проведением чемпионатов России…

Естественно, что WADA, созданная МОКом, не интересуется неолимпийскими видами спорта, поэтому бодибилдерским федерациям под эгидой IFBB приходится за свои деньги приглашать на соревнования специалистов по отбору проб. И хотя сдача «чистой» мочи из заряженного презерватива отработана, как разборка автомата калашникова, не бывает без сбоев. Самый крупный прокол – дисквалификация за допинг почти всей российской бодибилдерской команды мужчин, женщин и юниоров на чемпионатах мира IFBB в 2000 – они заряжались не из той банки. Однако в анналах этот факт не отражен – видимо, вымаран, потому что перед бодибилдингом еще брезжили олимпийские надежды…

В результате всей этой многолетней антидопинговой возни вокруг бодибилдинга в ширнармассы ушла дополнительная порция негатива. И так-то для диванных натуралов качки – это исчадие ада, химические монстры, в которых не осталось ничего человеческого и там краном не подымешь… А тут тебе нá – «они попались на допинге!»… До сих пор не пойму: олимпийские амбиции вроде бы давно уже оставлены, так зачем же надувать щеки? Перед кем?

Проблема допинга в бодибилдинге в последние годы решилась естественным путем – эстетическим. Два года назад, когда «шортики» вводили в программу российских соревнований, много ретроградов обломали свои копья в борьбе с железной поступью прогресса. Я тоже был ретроград и тоже понаписал. Но плох тот ретроград, который не становится неретроградом. Оказалось, что «шортики» – то есть «классический бодибилдинг» – это очень популярная соревновательная категория. Действительно, многие бодибилдеры на самом деле не хотят химичиться, но достигают впечатляющей формы. И если в рамках IFBB для женщин давно уже созданы категории с «меньшей мышечностью», то для мужчин этого выбора не было. Поэтому введение «шортиков» вернуло в соревновательный процесс огромное количество прекрасно сложенных и накаченных парней, вернуло в соревновательные залы большое количество зрителей и зрительниц, вернуло радость бодибилдинга на сцену, не говоря о том, что дало устроителям соревнований возможность заработать больше денег на вступительных взносах и спонсорских сборах.

Теперь соревнования по бодибилдингу дают спортсменам и зрителям честный выбор: вот тебе бурые от времени, массивные шкафы, заполненные ампулами, а вот тебе новенькие изящные шкафчики, в которых стоят баночки с кремом для автозагара.

Но это бодибилдинг. А что с допингом в других видах спорта? Думаю, если спортсмены будут соревноваться между собой, для интереса, то они как-нибудь разберутся между собой по гамбургскому счету. Не маленькие.

Можно допустить, что нынешнее движение за бездопинговый спорт возникло как стихийная низовая инициатива. Ведь слабейшие всегда бухтят, а где не бухтят? Тем более, что в «качественных» видах спорта с их расплывчатыми «критериями судейской оценки» второй всегда утверждает, что его засудили и он должен быть первым. Но это уже неважно, потому что стихийную инициативу всегда прибирают к рукам чиновники и приспосабливают к своему карману. Ведь сами спортсмены, по своей доброй воле, не создадут WADA и не повесят его себе на шею. Никто не хочет быть Муму, но Герасим уже не спрашивает…

Эстетика, здравый смысл, саморегулирование – этого достаточно в нормальном обществе. И не надо бороться с допингом в большом спорте. Его надо регулировать. Не знаю, как регулировать, но уж точно не так, как это происходит сейчас, когда борьба с допингом превращена в самый главный спортивный вопрос.


Идеология борьбы с допингом

Какими бы корыстными целями ни руководствовались борцы с допингом, в этой борьбе, безусловно, есть и сверхидеология, не связанная с тщеславием и деньгами.
«Фундаментальное противоборство XX века – битва между рацио и природным инстинктом. Человечество устремлено к идее торжества рационализма над всем иррациональным. В том числе над любовью. Над человечностью… [Над допингом… – nutrisale] В борьбе со злом нужно зло. Его зовут на помощь в первую очередь… Но чем более мир кажется контролируемым, жизнь управляемой, люди рассудительными и рациональными, тем чаще все это опрокидывается взрывами иррационализма, коллективного безумия, стихийными бедствиями и не поддающимися упреждению техногенными катастрофами. Рационализм тщится объять необъятное и расплачивается восстаниями ирреальных сил.» (Юрий Богомолов)
Эта самое торжество рациональности и признание допустимости зла против зла в значительной степени определяют формат борьбы с допингом в спорте. В ответ может случиться и «коллективное безумие» − эксперименты с самыми запредельными видами допинга, и «взрывы иррациональности» − учреждение «допинговых» федераций, и «стихийные бедствия» − крах бездопингового олимпийского движения.

Человечество пережило XX век, но впереди − XXI и никто не может гарантировать, что он будет венцом человеколюбия. Пока тенденция ровно обратная. Пока WADA усиливает репрессии против спортсменов.


Допинг и наука

Может ли спорт существовать без допинга?

Нет.

Спорт должен быть праздником, а не бизнесом или политикой. Какой праздник без пьянки и без драки? А какой нафиг праздник остался нам в последние годы, если мы, подзуженные яростной борьбой с допингом, о которой нам прожужжали все уши, смотрим на победителя и думаем: что же ты, гад, уколол? Борьба с допингом, тем более в «вадовском» изводе, – это бизнес и политика. И нас, наивных зрителей, цепляют крючком за верхнюю губу (которая управляет чувством справедливости) и ведут под сачок бизнеса и политики…

Если бы нынешняя система большого спорта рухнула (а она не рухнет, потому что в нее вложено много денег), он останется жить на низовом уровне, на уровне дворовых команд и школьных соревнований. Спортсменам достаточно будет метана и мельдония, чтобы удовлетворять свое небольшое тщеславие.

«Небольшой» спорт неинтересен бизнесменам (нет выхода на широкую аудиторию) и политикам (ну если только для внутреннего пропагандистского употребления, особенно перед выборами). Допингоборчество в нынешнем, выпяченном как культя попрошайки виде перестанет существовать. Массовый спорт не будет получать чьи-то деньги, но не будет и чьим-то орудием. А если людям нужно зрелище и они хотят платить за него деньги – это не спорт, а спортивное шоу. Вот пусть шоу и проводятся по своим шоуменским правилам – включая допинг-контроль.

В целом это всё, естественно, идеалистические рассуждения. Зайдем с другой стороны, не с идеалистической. Два высказывания:

Константин Волков, олимпийский чемпион 1980 в прыжках с шестом:
«Чистых спортсменов сейчас нет. Это у нас биохимия, спортивная медицина в загоне. А на Западе всё работает. Там работают частные лаборатории, выпускающие новые препараты, которые не входят в списки.»
В загоне – это, значит, бюджетные деньги выделяются, но разворовываются. Частных лабораторий нет. Да и вообще наука похерена. Поэтому приходится прибегать к спецоперациям с дыркой в стене. Не можем как все – сделаем как всегда.

Орхан Джемаль, который занимается политикой, а не спортом:
– Вы знаете, мне абсолютно наплевать (…) на судьбу Олимпиады, на судьбу этих всех спортсменов. Меня эта тема просто не интересует и не волнует. И более того, я даже не являюсь таким уж врагом допинга. Допинг – это всего лишь развитие науки, развитие биохимии. Я считаю, что полезное дело… Это нормально, когда государство занимается наукой… Пусть уж будет соревнование химических национальных наук, если уж мы не можем сделать соревнование национальных силачей… Знаете, тут есть очень много условности, как бы ментальной установки… Допинг – это зло. Почему? Ну, вот мы так решили… Но смешно с мочой получилось, да. Государство занималось созданием атомных бомб… А тут представьте: у них эти пробирки выплескивались на брюки, на башмаки, они через эту дырку в туалете трясущимися руками… всё быстро-быстро…
А на вопрос: если разрешить допинг, то спортсмены будут травиться и гибнуть, Джемаль ответил: «Ну и что? Они и так травятся и гибнут».

Вот вторая ключевая идея: допинг – не только источник заработка для бюрократов, он еще и предмет интереса науки.

С одной стороны, разработка новых видов допинга и методик движется научной любознательностью. С другой стороны, это заказ со стороны военных, экстремальных профессий и того самого спорта. При этом спорт – самый доступный полигон для испытаний с самой массовой базой, с самым быстрым и достоверным результатом. Новые препараты и методики испытываются едва ли не бесплатно на заинтересованных добровольцах – спортсменах.

Конечно, WADA постоянно вводит с запрещенный список новые пункты, но только если стало известно, что такое вещество существует и используется в спорте, и, самое главное, если появилась методика его обнаружения (на это требуется время). А пока нет методик, WADA пресекает применение только известных, а значит, устаревших видов допинга, и те, кто пользуется новейшими разработками, не включенными в запретные списки, получают тот самый гандикап, с которым отчаянно борется WADA.

Это вечный бег Ахиллеса за черепахой. Может, не надо бежать? Или изменить направление бега?

А тем временем, научные лаборатории активно работают на массовом рынке, существование которого прекрасно поддерживается антидопинговой борьбой, коммерциализацией и политизацией спорта.


И о старом не надо забывать

Так чего в «рацио» борьбы с допингом больше – желания спортивной справедливости или опасения за здоровье спортсменов? А какая разница, если обе цели остаются недостижимы: справедливости всё-таки нет, а новые препараты – это новые риски, поэтому спорт остается опасен и с этой стороны.

Кстати, если на старых препаратах, которые ловятся на раз, до сих пор можно выиграть соревнования, то почему архаике могут уступить те, кто пользуется новейшими разработками? А кто сказал, что новые виды допинга – сильнее старых? Они не ловятся – вот их преимущество. В эффективности могут уступать. И во «вредности» могут уступать. Старые виды допинга изучены вдоль и поперек. Если не быть сумасшедшим, они не подведут под хозяйственно-религиозную постройку, от них менее всего следует ждать подвоха.

Но не надо и трагедизировать ситуацию: благодаря WADA наука в области допинга движется вперед ускоренными темпами. Антидопинговая борьба – лучший допинг для научных исследований. Как сказал Шекспир: весь спорт – эксперимент, спортсмены в нем – участники эксперимента…

И еще о старом. История мирового спорта навсегда запомнила самую эффективную государственную допинговую программу – ту, которую со всей мощью социалистического реализма реализовывала ГДР. Этой программе есть чем гордиться: начиная с 1972 олимпийская сборная ГДР всегда занимала второе или третье место в общемедальном зачете (на зимних олимпиадах как правило второе)! В числе прочего, в ГДР (как и в СССР) применялся такой специфический вид допинга, как «принудительная беременность»: женщин-спортсменок перед важными соревнованиями заставляли забеременеть. С перечнем некоторых имен, можно ознакомиться в статье 2008 года.

К этому списку можно добавить более свежий случай – известную беременность Исинбаевой перед чемпионатом мира в августе 2013, который она выиграла, хотя до этого у нее был долгий период неудач. Исинбаева победила с результатом далеко до личного рекорда и тут же объявила о прекращении спортивной карьеры, то есть победа была достигнута решительным броском, с напряжением всех сил…

Ровно об аналогичной истории – победе беременной швейцарской триатлонистки Николя Шпирих на Олимпиаде-2012 – рассказывается в статье допинг-специалиста Сергея Илюкова, написанной за несколько месяцев до истории с Исинбаевой.

Поэтому необыкновенная деликатность WADA с окончательным определением беременности как запрещенного вида допинга говорит о том, что что-то человеческое бессознательное еще водится в закоулках этой структуры.


Биологический паспорт спортсмена

Есть ли допинг в спорте, нет ли допинга в спорте – это вопрос риторический. Как минимум, он существует в теневой зоне, о которой неизвестно или мало известно мировому сообществу и его передовому авангарду WADA. Страна, у которой наука лучше, повышает свои шансы на победы в спорте. А наука – это хорошо и нормально.

Соревнование допинговых технологий в спорте может быть предметом ничуть не меньшего азарта, чем соревнование бездопинговых генетических уникумов.

Закрадывается и конспирологическая мысль: а не начата ли борьба с допингом теми самыми лабораториями, которым нужны заказы и рынок сбыта для новых препаратов? Но есть и второе конспирологическое соображение: борьба с допингом – это борьба с отсталыми в научном отношении странами. (Из этого, кстати, можно сделать сравнение, чья наука сильнее – наша или китайская?)

Одним словом, никакого равенства в спорте борьба с допингом не дает. Наоборот – усиливает разрыв. Тогда опять зададим риторический вопрос: зачем она существует? Как самоцель? Как борьба ради борьбы?

Оголтелая борьба с допингом – это как борьба с потеплением климата и озоновыми дырами. Человечество пукает в вечность.

Конечно, крайности недопустимы: допинг должен быть в своих рамках, и то, чтó очень вредно, подлежит запрету. Баланс между здравым смыслом и антидопинговым мракобесием найти можно, если захотеть. Но если допингом объявить всё, что шевелится, и лезть в чужую мочу пальцами маньяка, то получится борьба с перхотью методом отрубания голов. Нет уж! Нельзя отказываться от свободы в пользу безопасности. В том числе и от спортивной свободы – в пользу бездопингового равенства. Тем более, когда это «равенство» стряпают на быстром огне и, подгорелое, втюхивают потребителям как качественный продукт.

Наверное, для контроля допинга вполне должно хватать биологического паспорта спортсмена (Athlete Biological Passport), который «позволяет выявлять нарушения по допингу путём регистрации отклонений биологических маркеров запрещенных веществ от нормы для данного спортсмена, не прибегая к тестированию и идентификации отдельных запрещенных веществ» (Википедия).

То есть речь идет об оценке общих параметров организма и обнаружении «вмешательства извне» по косвенным признакам, которые не спрячешь. При таком методе не надо знать конкретный вид допинга – он может быть сколь угодно новационным, сколь угодно секретным и никому неизвестным, но поскольку задача допинга одна – повысить определенные физиологические параметры, то применение и секретного и несекретного будет очевидно.

Биологический паспорт спортсмена – самый цивилизованный и культурный способ контроля, но с одной поправкой: если пробы берутся только на соревнованиях, без неурочных налетов и обысков, без подачи подневного плана передвижений спортсмена на три месяца вперед!

Мало ли, кто и как тренируется и готовится к соревнованиям? Кому какое дело, что я ем и колю между соревнованиями? Вы не хотите допинг? На момент соревнований его нет у меня: все физиологические параметры в норме. Тогда все участники на самом деле окажутся в равных «физиологических условиях».

Всё остальное – борьба за освоение антидопингового бюджета.

Этак в борьбе за безопасный, например, бодибилдинг WADA запретит жим над головой (очень травмоопасное упражнение для мышц спины!) и вообще запретит штанги (иногда блины падают на ногу), а в борьбе за равенство в тренировочном процессе потребует качаться на тренажерах только установленной конструкции.

Если борьбу с допингом ограничить только биологическими паспортами, атмосфера изменится. К спортсменам перестанут относиться как к дитям неразумным, как к преступными личностями, из спорта исчезнет презумпция виновности спортсмена, одна которая превращает спорт в неспорт. Понятно, что будут стараться подменить мочу. Понятно, что будут перед соревнованиями изо всех сил приводить показатели в норму. Но если одним приспичило бороться с допингом, а другим хочется его применять, то нужен компромисс и четкая демаркационная линия.


Есть «спорт» – и «большой спорт»

Насчет ничем не ограниченного допинга в спорте цинично говорит Александр Невзоров:
– …Я вообще ничего плохого в допинге не вижу. Допинг делает спорт гораздо интереснее. Действительно, рано или поздно спортсмены начнут взрываться в момент перепрыгивания через своих козлов или прямо вот разрываться пополам при каких-нибудь атлетических упражнениях. Это тоже будет забавно, потому что, в конце концов, эта погоня за рекордами должна как-то закончиться, поскольку как анатом я неплохо знаю пределы человеческих возможностей.
Риски спорта и риски допинга – это риски самих спортсменов. Ради тщеславия или денег они совершенно добровольно соглашаются быть пушечным мясом в абсолютно несправедливой и бесчестной, но абсолютно легальной мясорубке под названием «большой спорт». Это ничем не лучше продажи своих органов для пересадки. Но если продажу органов загнали в подполье, потому что это неприлично, то порядок, при котором спортсмены высокого уровня являются по сути крепостными национальных и международных спортивных бюрократов, неприличным не кажется. Но всё впереди. Мы еще увидим монстрации под лозунгом «Свободу труженикам спорта!»

Настоящий спорт – он ни от чего не зависит.

Настоящий спорт – это мой знакомый Николай Николаевич, который играет в городки уже 60 лет. Он тренируется пять раз в неделю по два часа, делая в месяц птяь тысяч бросков. Ему никак не удается воспитать смену: ребятишки, которых он зазывает на городошную площадку, теряют интерес к монотонным тренировкам через несколько месяцев, редко – через несколько лет. О взрослых вообще нечего говорить. Если городской спорткомитет просит его выступить за город на областных и российских соревнованиях – он едет, иногда за свой счет, за счет семейных сбережений, вытащенных из загашника тайком от жены. Правда, через несколько месяцев спорткомитет компенсирует его затраты.

В этой истории Николай Николаевич не зависит ни от спорткомитета, ни от городошной федерации. Это они зависят от него. Зуб даю, что Николай Николаевич не зависит и от допинга. Вот это и есть спорт. Можно даже написать с пафосом: Спорт.

Нынешняя борьба с допингом в спорте – полное лицемерие. Есть много других опасных профессий – пожарные, полицейские, военные, летчики-испытатели… Но никто не отрабатывает на них антидопинговую борьбу. Ха! Представляю, как в международные конвенции по ведению войны вносится пункт: «Использование допинга комбатантами запрещено». И вот между окопами, под пулями и снарядами, ползают доблестные сборщики мочи, отряженные на передовую Всемирным военным антидопинговым агентством (WMADA).

Важно понимать, что общественное восприятие проблемы допинга в спорте связано с терминологической путаницей: одним словом – «спорт» – обозначаются два разных вида человеческой деятельности, схожих внешне, но полностью различающихся по существу.

В настоящем, исконном спорте допинг – это неравные возможности, это нечестно, это не комильфо, но за это разве что руку не пожмешь.

А в большом спорте (другого термина нет) от спорта осталась только внешняя оболочка, хитиновый панцирь, а на самом деле это – большой бизнес и/или большая политика, где допинг нужен так же, как ложь в дипломатии. И где так же, как в дипломатии, врущую сторону нужно поймать на лжи и ткнуть носом в факты.

Поэтому борьба с допингом в спорте – это одно, а большой бизнес на борьбе с допингом в большом спорте (чем занимаются МОК и WADA) – это совсем другое, не вызывающее никакого сочувствия. Но общественность не видит разницы и поддерживает бизнес на борьбе с допингом в большом спорте, путая последний со спортом.

Плохие в этих двух бизнесах – все.

Путают у нас – всё.


WADA на игле

Любую хорошую идею бюрократия и леваки всегда доведут до абсурда и абсолютного зля. Идея борьбы с допингом изначально была столь же хороша, как построение коммунизма во всем мире. Невозможно не влюбиться в такие идеи. Проблема лишь в том, что бездопинговый спорт невозможен так же, как и коммунизм. Но уж если бюрократы оседлали какую-то идею, то просто так они с нее не слезут.

За годы полной безнаказанности и безответственности WADA превратилась по сути в автономную силовую структуру с террористическими методами. Ее штурмовики могут вломиться в дом к спортсмену посреди ночи и потребовать отдать им свою мочу или медаль десятилетней давности. Роль WADA в большом спорте стала столь велика, что до полной и абсолютной власти им осталось немного. Последние события – когда WADA не докладывала, а требовала от МОКа определенных решений – это финишный рывок WADA к вершине. Организация, которая НИЧЕГО не создает, собирается командовать теми, которые тренируются, тренируют и организовывают.

Если национальные антидопинговые агентства, которые работают «на земле», еще сохраняют психологическую связь со спортсменами своей страны, то транснациональные бюрократы из WADA давно уже парят в безвоздушном пространстве и наблюдают муравьев, копошащихся на стадионах.

С чем борется WADA в своем космосе? Это знает только она, потому что на ходу придумывает правила игры, потому что «самое исчерпывающее определение допинга: это все препараты, которые на данный момент входят в стоп-лист WADA».

Деятельность WADA неэффективна, расточительна и унизительна. Справедливость распределяется выборочно, денег требуется уйма, введена презумпция виновности спортсмена. С таким резюме, казалось бы, получай волчий билет и топай на пенсию.

Но нет. Даже ООН в лице своего культурного подразделения ЮНЕСКО подключилась к борьбе с допингом: в 2005 была подписана «Международная конвенция против использования допинга в спорте». Вот где ООН – а где допинг? Но главное – возглавить. Эту конвенцию подписали почти все страны-члены ООН, а также государство Палестина. Очень актуальная проблема для Палестины. Зная горячих палестинских хлопцев, мы понимаем, что теперь допинг – но пасаран!

Почему же WADA поддерживают на всяком официальном уровне? Потому что она паразитирует на общепонятных словах и общепринятых понятиях: справедливость, равенство, спортивная честь, большая дружная семья, главное не победа, а участие. Попробуй, выскажись против. Тут же получишь по сусалам как завзятый ренегат и вообще допингдилер. Разве мало у нас борцов за светлое будущее без фреона, без углекислого газа, без ГМО, без вакцинации, без марихуаны, без атомной энергетики, без бензина, без абортов, а еще – за светлое прошлое? Ну вот еще одни пиявки присосались. Главное, найти животрепещущую тему – и качай насосом.

Та же WADA в настоящее время только наполовину финансируется МОКом, а вторую половину своего бюджета получает от правительств ряда государств. Таким образом, WADA действительно присосалась к неограниченным денежным ресурсам, но при этом со всей неизбежностью она – как минимум наполовину – стала политическим орудием.

Но у семи нянек дитя делает, что хочет.

WADA запустила свои щупальца во все страны, где созданы национальные антидопинговые структуры, то есть стала наднациональной силовой структурой. Спортивные федерации затрепетали и сдали своих крепостных в аренду WADA, в Спортлаг.

Антидопинговая борьба – это допинг для самой антидопинговой борьбы, поэтому сила и агрессивность самой WADA непрерывно растут.

Пока всё удается WADA – и она поймала кураж. Если с утра WADA не закрутит новые гайки, её кумарит. Она и закручивает. По две, по три, по пять гаек. Доза непрерывно растет.

Со всей очевидностью встает задача борьбы с этим нахимиченным монстром.

Если WADA дорвется до власти – мало не покажется никому. И самое главное – ни один, даже заштатный спортсмен уже не избегнет дорогостоящей допинговой проверки. Деньги широким, мутным потоком потекут в кассу WADA. Жизнь удалась…

Но тогда уже точно не останется никакого спортивного праздника. Настоящий спорт будет вынужден окончательно уйти на уровень спортзалов и некоммерческих соревнований с умеренным вступительным взносом.


Смертельные резервы, или Силовики у власти

А теперь метафора, ради которой я начал весь этот текст.

Некоторые виды допинга отодвигают защитные барьеры, существующие в организме:
«Для достижения высокого спортивного результата спортсмену необходимо преодолеть множество препятствий функционального и психологического характера. Если, к примеру, бицепс в случае активизации всех его мышечных волокон разовьет напряжение в 180 кг, то при этом может произойти перелом кости. Хотя такие случаи и отмечались в таких видах спорта, как тяжелая атлетика и армрестлинг, всё же они встречаются редко, поскольку существуют психологические барьеры, которые представляют собой врожденные защитные механизмы, не позволяющие в обычной ситуации полностью реализовать физиологический потенциал. В отношении бицепса такой психологический барьер позволяет развить напряжение только до 45 кг.» (М. Уильямс. Эргогенные средства в системе спортивной подготовки. «Олимпийская литература», Киев, 1997. Стр. 160)
Итак, «раскрепощенный» допингом мозг может отдать мышцам и связкам самоубийственный приказ, и они просто порвутся. Мозг одаренного атлета может дать такой приказ и без допинга. Хорошо известен случай «самотравмирования», когда Александр Федоров порвал на тренировке грудную мышцу. Раскрепощенный мозг работает как плохой полководец и заваливает амбразуры трупами…

Силовые органы – это одни из важнейших мышц государства. Но когда они приходят к абсолютной власти, абсолютная власть становится для них допингом, раздвигающим естественные ограничения. И тогда всё рвется, как и положено при перегрузке.

Если WADA придет к абсолютной власти в мировом спорте (а пока ничто не говорит о том, что ее «марш на Рим» кто-то может остановить), она своими ничем не ограниченными усилиями разорвет и так уже истончившуюся ткань этого самого мирового спорта. И рухнет весь этот спорт в феодальную разорванность – как мир у Сорокина в «Теллурии». И какие перспективы тогда останутся?

А-а, мы знаем: дворовые команды, школьные соревнования, метан, мельдоний и секс.


Заключение

События вокруг Олимпиады в Рио обратили внимание общественности на вопиющую ситуацию с допингоборчеством. Это хорошо, потому что может привести к положительным изменениям. Хотя особенно надеяться на это «может» – не стоит. Возможно, скоро многим вообще будет не до спорта…

В завершение – сводка основных тезисов статьи:

1. Олимпиада – давно уже не тот спорт и не тот праздник.
2. Большой спорт – афера в международном масштабе, кормушка для чиновников, бизнесменов и массмедии.
3. Борьба с допингом в стиле WADA – лицемерие, экстремизм и терроризм.
4. Усиление WADA – угроза мировому спорту.
5. Регулирование применения допинга – вопрос тонкий, и если уж его и решать, то наиболее простыми и максимально нежесткими мерами.

И давайте честно выговорим невыговариваемое: Если мы хотим безопасного спорта, большой спорт должен умереть, а в «маленьком» спорте надо выдавать бесплатные одноразовые шприцы.
 
 
------------
Примечания:
**) Офицеры WADA выполняют работу, схожую с забоем скота. О забойщиках скота по ходу дела: «Работа на мясокомбинате – что-то среднее между "по локоть в крови" и "вокруг тонны еды". Эта смесь жутковатого и полезного вопреки стереотипам привлекает не жестоких и чёрствых людей, а стремящихся к стабильности, достойной оплате труда и карьерному росту в рамках компании… Когда-то профессия забойщика была одной из самых страшных и жестоких. Бойни никогда не были комфортным местом работы, да и психологически спокойной такую работу не назовёшь. На современных предприятиях ситуация кардинально изменилась. Условия содержания и подготовки к убою позволяют оглушать животное углекислым газом – оно не чувствует боли, не страдает и не мучается. Поэтому над сотрудниками больше не нависает тяжкий моральный груз.»
Сдается мне, что над офицерами WADA, работающими под прикрытием МОК и ООН, тоже не висит тяжкий моральный груз, зато есть стабильная, прекрасно оплачиваемая работа и карьерный рост…
***) В статье Фредерика Хатфилда (1998), американского лифтера, ссылками на авторитетные определения спорта доказывается, что бодибилдинг – это спорт.
****) Бен Вейдер был поклонником Наполеона и обладал большой коллекцией реликвий, связанных с его именем, в том числе двууголкой, которая побывала с Наполеоном в России в 1812 (впрочем, сохранилось 12 наполеоновских двууголок – не такая уж и редкость).
 
Tags: допинг, история, нео, персоны, федерация, философия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments